Так что, придерживаясь этой аналогии, учитель имеет шанс стать полноценным «инженером человеческих душ».
Шутки шутками, но апробация критериев оценки уровня российских учителей уже началась, хотя и в ограниченных масштабах: в 13 регионах, причем добровольно и только в отношении преподавателей самых массовых школьных предметов — русского с математикой (всего 4,5 тыс. педагогов). Однако идет она по полной программе, выявляя и знание предмета, и качество методики проведения урока. В итоге, уверяют разработчики, это позволит разбить учительство на три категории по степени владения педагогическими компетенциями: умение решать задачи с известными условиями; то же, но с вероятной неопределенностью; и высший класс — разрешение учителем заранее любых неопределенностей. Ну чем не критерии?
Между тем есть и серьезные вопросы. С одной стороны, власти уверяют, что единственным итогом проверки станет выявление каждым учителем собственных пробелов с целью затем их по-тихому ликвидировать, пройдя целенаправленный курс повышения квалификации. А вот каких бы то ни было «наказаний» и близко не будет, пообещал глава Рособрнадзора Сергея Кравцова. Однако, с другой, он связал апробацию с решением Госсовета о создании Национальной системы учительского роста. А это значит, что «наказание» после ее введения пусть и в опосредованном виде, но все-таки будет, т.к. не блестящий результат поставит крест на возможности претендовать на высшие учительские должности.
Правда, пока речи о расширении эксперимента по проверке качества работы учителей не идет, заверила «МК» замминистра образования и науки Татьяна Синюгина: «Вначале важно получить результаты пилота, изучить их и лишь затем решать, что с ними делать».
В любом случае, заверила чиновница «МК», Минобрнауки не собирается принимать решения единолично. И это мудро, ибо к идее ранжирования педагогов есть серьезные претензии, как сообщили «МК» эксперты:
— При наличии карьерных амбиций у учителей и сейчас есть возможность продвижения на должность завуча, замдиректора, директора, работника управления образования. Продолжают действовать и категории (первая, высшая), присваиваются звания «Заслуженный учитель» и прочие, проводятся конкурсы «Учитель года». Так что идея о том, что учителя страдают из-за невозможности профессионального роста, — ложная в принципе. Непонятно также, будет ли «вертикальная карьера» связана с ростом зарплаты, и как именно. Школы получают определенное финансирование по региональным нормативам. И если не будут предусмотрены дополнительные расходы в бюджете города или региона на учителей-методистов и учителей-наставников, то появление этих должностей будет означать просто перераспределение имеющегося школьного бюджета между учителями, что приведет к еще большему расслоению и неравенству в зарплатах и негативно скажется на отношениях в коллективе.
Всерьез опасаются педагоги и что новая система «потребует новой отчетности от школ (директорам наверняка спустят план по присвоению новых званий) и дополнительной аттестации учителей. А ведь уже сейчас аттестация во многих регионах остается крайне трудоемким процессом, который заставляет педагога собирать массу ненужных бумаг и отрывает его от непосредственных обязанностей». Неясно также, оставят ли написание методичек и наставничество, вмененные в обязанность высшим категориям учителей, время для проведения ими уроков. Да и само наставничество в школе то и дело натыкается сегодня на острейшую конкуренцию учителей между собой.
Таким образом, «Национальная система учительского роста не только не нужна российскому образованию, но и опасна. Она усугубит ряд проблем современной школы, сделает неравенство в оплате труда еще более существенным, приведет к уходу из системы образования лучших педагогов, не желающих бесконечно подстраиваться под бюрократические игры Министерства образования», подчеркивает «Учитель».
ИСТОЧНИК: МК
